Меню

Экспозиция Массандровского дворца-музея

Приемная Его Величества

Сюда, как и в Приемную императрицы, можно было попасть по винтовой лестнице, расположенной в круглой башне, находящейся за дверью тамбура.

После мягких форм декора Приемной Императрицы, отделка Приемной Его Величества кажется строгой и немного торжественной. Она соответствует назначению комнаты — служить местом деловых встреч либо уединенной работы с книгой. Встроенный монументальный книжный шкаф, зеркало-консоль с черной мраморной полкой, трехгранный тамбур, закрывающий винтовую лестницу — мастерски вмонтированы в стены. Двери, панели, решетки водяного отопления, — все эти детали, выполненные из красного дерева в «стиле Жакоб», составляют художественное единство интерьера. Вертикальные четкие линии бронзовых накладок усиливают стройность и строгость отделки помещения.

Жакоб — семья французских мастеров художественной мебели, известная с XVIII века, создавшая свои особые стилевые приемы для строгой по форме мебели из красного полированного дерева с отделкой золоченой бронзой. Эти элементы использовались и в декоративном оформлении дворцовых интерьеров. По имени мастеров такие приемы отделки стали называть в XIX веке «стилем Жакоб».

Месмахер планировал все стены комнат второго этажа затянуть шелковой тканью. В России и за рубежом была закуплена «по предписанию» архитектора шелковая материя для стен и бархат для обивки мебели, которую должны были изготовить по эскизам Месмахера. Ткань доставили в Массандру, аккуратно свернули в рулоны, некоторую подвесили, чтобы «не слеглась» от времени. Но замысел архитектора не был осуществлен. Часть этой материи впоследствии была использована в отделке нового Ливадийского дворца.

Проектируемая для Приемной Императора шелковая ткань цвета «зеленого ампира», которой предполагалось затянуть стены, не только прекрасно оттеняла бы фактуру красного дерева, но и служила бы переходом к лепному потолку, окрашенному в зеленовато-охристые тона.

Так же как в Приемной Императрицы, мастера-лепщики с большим искусством выполнили богатый лепной декор, в орнаментику которого входят изящные пальметты, гирлянды аканта, завершающиеся грифонами, «круглый меандр» — мотивы классицизма. Техника этого декора с его многоцветной тонировкой необычна: как будто густой пастообразной краской нанесены эти лепные украшения, напоминающие богатую вышивку.

По углам потолка — четыре медальона орнаментированы коронами и лавровыми венками, в центре которых размещались монограммы Александра III. Свободная от лепных украшений площадь потолка была расписана сложными орнаментальными узорами.

Воспитанники училища Штиглица, какую бы профессию они не получали, прежде всего должны были уметь превосходно рисовать. Эти навыки, полученные в процессе учебы, пригодились мастерам-штигличанам, оформлявшим дворец.

В большом книжном шкафу — книги дореволюционных изданий, подобные тем, которые бытовали в царских дворцах, и приветственные адреса.

В 1891 году отмечалось 25-летие супружеской жизни Александра III и Марии Федоровны. Из разных мест России в Ливадию шли поздравления, приветственные адреса, подарки. К этой дате сочинялись стихи, музыкальные произведения. Наиболее интересные адреса и подарки к серебряной свадьбе хранились в кабинете императора в Малом Ливадийском дворце, который строился для Александра как наследника. Там он продолжал жить, став императором, там же и скончался.

В экспозиции, в шкафу — три адреса: два на немецком языке от немецких обществ Москвы и Петербурга и один от Рижско-латышских обществ. Это не только памятники истории, быта, но и высокохудожественные произведения: тиснение по коже, сложный узор металлических накладок, тонкая акварель украшает тексты приветствий. (После революции адреса находились в Ливадийском музее, во время его ликвидации были переданы в Алупкинский дворец-музей).

Судя по архивным документам, для этой приемной была заказана мебель, изготовленная по рисункам Месмахера в стиле «Жакоб» (некоторые предметы мебели и детали декоративной отделки интерьеров выполняли для Массандровского дворца мебельное заведение И. Т. Петерсона в Петербурге и мебельный мастер из Петербурга А. Клоц.)

Интерьеры дворцов в XVIII и XIX веках очень часто украшались гравюрами. В этой комнате — в основном гравюры, которые в свое время были посвящены и подарены российским императорам.

Торжественный портрет первого императора всея Руси Петра I (гравюра с этого портрета представлена в экспозиции) был написан французским живописцем Н. С. Фросте (1790–1856) в Петербурге. Это не прижизненное изображение императора, художник использовал портреты, написанные разными мастерами с натуры. «С чувством глубочайшего благоговения Его императорскому Высочеству Государю наследнику и Великому князю Александру Николаевичу» (будущему Александру II). Об этом говорится на гравюре, исполненной в сложной технике «черной манеры» в Париже французским гравером Р. Ролле.

Петр I много сделал для преобразования России в морскую державу, для выхода ее к южным и северным морям. После утверждения на престоле, он завершил начатую войну с Турцией взятием Азова в 1696 г. Однако, это не решало внешнеполитических задач выхода к берегам Балтийского моря. Завязалась долгая Северная война со Швецией, в ходе которой Россия добилась полной победы и вошла в число великих европейских держав. Перелом в этой войне произошел после Полтавской баталии, в ходе которой Петр I проявил себя как блестящий полководец. Гравюра с картины неизвестного художника, показывающая эту битву, украшает стены Приемной.

После заключения Ништадтского мирного договора со Швецией, чтобы подчеркнуть свое высокое положение, Петр I стал именовать себя императором, а страну Российской империей. Поэтому не случайно часть генеалогического древа Романовых, изображенная на гравюре «Императоры и императрицы Российской империи», начинается с Петра I. Завершается генеалогическое древо изображением императора Александра I, так как гравюра создавалась в год вступления Александра Павловича на престол в 1801 году (гравюре уже более двухсот лет).

На пальмовом дереве, которое занимает почти весь лист гравюры, размещены десять медальонов с портретами русских императоров. Над ними — двуглавый орел и трубящая Слава. Аллегорические изображения должны были символизировать могущество Российской империи и вклад Романовых в ее процветание.

Внизу изображены: Геркулес, Нептун, Вера с крестом, Истина с зеркалом, Крепость с копьем и миртовой ветвью в руках, Лев. Вдали видны Петропавловская крепость, Нева, по которой плывут парусные корабли. Под изображением перечислены все императоры, годы их жизни и царствования.

Гравюра в технике офорта была выполнена учениками гравировального класса Петербургской Академии художеств под наблюдением преподавателя И. Клаубера. Все портреты в медальонах исполнены Н. И. Уткиным (1780–1863), впоследствии ставшим одним из блестящих граверов России.

Академик, профессор Академии художеств, руководитель гравировального класса петербургской Академии художеств, заслуженный профессор Академии Наук, член Шведской, Антверпенской и Дрезденской академий, хранитель эстампов в Эрмитаже, «гравер Его Императорского Величества» — таких званий и титулов был удостоен прославленный гравер, создавший 224 произведения. «Высочайшие особы почитали за честь иметь портрет Уткина, выражали благоволение подарками и наградами» — как писали о нем современники. Превосходный рисунок, блестящий твердый штрих, проложенный без излишества и с правильным расчетом — таковы достоинства его известнейших произведений.

Одно из них украшает Приемную — это гравюра резцом «Екатерина, гуляющая в Царскосельском саду», созданная гравером в 1827 году по оригиналу живописного портрета выдающегося русского портретиста В. Л. Боровиковского (1758–1826).

Живописец в своем произведении создал не торжественный образ «самодержицы Российской», а императрицы, отдыхающей от больших государственных дел, спокойно гуляющей со своей любимой левреткой в аллеях парка: естественная поза, скромная одежда, простое домашнее платье, тенистая аллея парка… Лишь Кагульский обелиск, на фоне которого она изображена, говорит о причастности ее к историческим событиям в России. Этот обелиск был установлен в Царскосельском парке в 1771 году по проекту одного из выдающихся русских архитекторов Ринальди в честь победы русского флота и армии Румянцева в первой русско-турецкой войне (1768–1774) в сражении на р. Кагул (левый приток Дуная в Измаильском уезде). Русские войска 12 июля 1870 года одержали блистательную победу над превосходящими вдесятеро войсками турок и предрешили исход войны.

Совершенно иной образ Екатерины создает французский живописец Фердинанд де Мейс в большом живописном полотне «Екатерина II, путешествующая в своем государстве в 1787 году» (хранится в Эрмитаже). В сложную барочную композицию художник включает, наряду с историческими реалиями и конкретными лицами, аллегорические изображения, символы земных и небесных сил. Как в стихотворной оде, живописец стремится прославить и возвеличить императрицу. Отсюда и преувеличенные размеры колесницы, запряженной четверкой коней, управляемых купидонами, и театральность поз представителей разных народов Крыма, радостно встречающих императрицу. Со всех сторон карета окружена толпами женщин, мужчин, детей. На пути следования императрицы разбрасывают розы, а купидончик рассыпает монеты. Крылатая Слава трубит в горн. И все это — с высочайшего благословения и самого Юпитера, и Петра I, приветливо взирающих с небес!

Мейс жил в России с 1783 по 1803 год, был принят при дворе Екатерины, ей он и посвящает свою работу: «Посвящено и поднесено Ея Императорскому Величеству Самодержице Всероссийской нижайшим слугою». Лучшие граверы Европы с этого живописного полотна делали гравюры. Эта гравюра выполнена с акварели (написанной Мейсом одновременно с живописным полотном в 1787 году) французским гравером Аврилем в Париже в 1790 году.

Работы Мейса и гравюры с его произведений пользовались большой популярностью. Как отмечали современники, «в числе подписчиков на его гравюры значится вся придворная и помещичья знать русского двора».

Одна из гравюр, расположенных в Приемной (у книжного шкафа), также связана с деятельностью Екатерины II: она вместе с княгиней Е. Р. Дашковой способствовала изданию журнала «Собеседник любителей российского слова» (Заглавный лист журнала, выпущенного в 1883 году к столетию его основания, представлен в экспозиции).

В мае 1783 года вышла первая книжка «Собеседника», основанного «по желанию Академии Наук директора, её сиятельства Екатерины Романовны Дашковой». Как писалось в то время — «желание княгини Дашковой есть, чтобы российское слово вычищалось, процветало и сколько возможно служило удовольствию и пользе всей публики». А русское общество «искало бы отрады в слове умном, смелом, благоразумном, выводившем живое стремление к новому, лучшему, разумному порядку вещей». Журнал этот преследовал цель «распространять просвещение в обществе и возвысить значение общественной литературы, способствовать приращению человеческих знаний и обогащению российского языка».

Первая книжка «Собеседника» была открыта одою Державина к «Фелице» (богине блаженства, по объяснению поэта). После этого Державин помещал в журнале лучшие свои стихотворения. В статье, посвященной столетию журнала, говорилось, что даже простой перечень сотрудников журнала «показывает на сколько блистателен был их состав». (Фамилии их перечислены на лентах, обрамляющих рисунок на обложке юбилейного журнала, оформленного академиком В. А. Бобровым (1842–1918)). О. П. Козодавлев — весьма деятельный участник в издании; Богданович — постоянный вкладчик до конца журнала, Княжнин, Капнист, Херасков, Фонвизин (известный тогда еще не «Недорослем», а «Бригадиром»), академики Лепехин и Разумовский и другие авторы. В «Собеседнике» было напечатано стихотворение Ломоносова, статья, принадлежащая перу самой Императрицы Екатерины II: «Записки касательно российской истории» и «ее труд легкий, шутливый» — «Были и небылицы». Как отмечалось, в журнале императрица позволяла «писать и то, что ей не нравилось», зная, что это не будет иметь слишком большого влияния на жизнь общества; возвышала чинами и наградами тех, чьи произведения были ей приятны, для того чтобы этим самым обратить общее внимание на автора и на его сочинения.

В журнале помещались и произведения, посвященные искусству. В стихотворении Ф. Б. Княжнина «Послание к российским питомцам свободных художеств» звучали строки, призывающие молодежь к овладению знаниями:

«Без просвещенья напрасно все старанье —
Скульптура — кукольство, а живопись — маранье».
«Художник завсегда останется без славы,
Художник без наук — ремесленнику равен».
«Но духом, кто велик, велик и без чинов».

Журналу покровительствовал Александр III, в чье царствование проводилось празднование столетия «Собеседника». Ему, любящему все русское, были близки цели и задачи журнала — защищать русский язык от вторжения ненужных иностранных слов, освещать события из русской истории, «живописать» современные нравы, «в легкой форме представлять дельные научные истины».

В середине 50-х — начале 60-х годов широкое распространение получил «Русский художественный листок», издававшийся литографским способом в Петербурге академиком батальной живописи В. Ф. Тиммом. В его «Листке» помещались рисунки на темы общественной жизни России, своеобразные художественные отклики на важные исторические события. Художник опубликовал и свои зарисовки, сделанные с натуры во время обороны Севастополя в 1854–1855 годах, и ряд других работ.

В литографиях из «Русского художественного листка Тимма», помещенных в Приемной императора, изображены: «Вновь устроенная зала для старопечатных книг (инкунабулов) в императорской публичной библиотеке Санкт-Петербурга по проекту Академика И. И. Горностаева» и «Посещение Императорской публичной библиотеки Александром I 2 января 1852 года» (литографии с рисунков Тимма отпечатаны в литографской мастерской А. Мюнстера в Петербурге).