Меню

Дом-музей А. П. Чехова в Ялте

Гостиная

В ней тоже сохранился прежний вид: светлые обои, на окнах старинные тюлевые занавески, мягкая мебель, венские стулья, пианино фирмы «Смит и Вегенер». В центре комнаты под висячей керосиновой лампой с белым фарфоровым абажуром — большой обеденный стол, покрытый полотняной скатертью, украшенном мережкой. Здесь принимали гостей.

Шумно и весело было в этой комнате весной 1900 г., когда в Ялту приезжал Московский Художественный театр, чтобы показать Чехову его пьесы «Чайка» и «Дядя Ваня».

«Это была весна нашего театра, самый благоуханный и радостный период его молодой жизни…— писал Станиславский.— Мы ехали к Антону Павловичу и Крым… Мы сказали себе: Антон Павлович не может приехать к нам, так как он болен, поэтому мы едем к нему, так как мы здоровы. Если Магомет не идёт к горе, так гора идёт к Магомету».

В то время в Ялте собралась большая группа писателей. Были здесь Горький, Бунин, Мамин-Сибиряк, Чириков, Станюкович и другие литераторы. Из театра писатели и артисты часто отправлялись к Чехову. «Приезжали, уезжали,— вспоминал К. С. Станиславский.— Кончался один завтрак, подавали другой; Мария Павловна разрывалась на части, а Ольга Леонардовна, как верная подруга или как будущая хозяйка дома, с засученными рукавами деятельно помогала по хозяйству. В одном углу литературный спор, в саду, как школьники, занимались тем, кто дальше бросит камень, в третьей кучке И. А. Бунин с необыкновенным талантом представляет что-то, а там, где Бунин, непременно стоит Антон Павлович и хохочет, помирает от смеха».

О пребывании Художественного театра в Ялте напоминают пальмовые ветви, которые преподнесли Антону Павловичу на прощальном спектакле «Чайки». Они висят над диваном. На красной ленте надпись: «Антону Павловичу Чехову, глубокому истолкователю русской действительности. 23 апреля 1900 года».

Чеховские спектакли составили целую эпоху в творческой биографии театра. Они определили его судьбу, его расцвет.

В гостиной — два фотопортрета А. П. Чехова. Тот, что на стене, относится к 1899 г. Портрет над пианино — последний снимок писателя, сделанный в 1904 г.

В гостиной висит одна из работ старшего брата Чехова художника Николая Павловича — картина «Бедность». На ней изображена швея, уставшая от однообразной, изнурительной работы. Обстановка комнаты, весь облик молодой швеи говорят о ее безрадостной жизни, о нужде и лишениях.

Николай Чехов был превосходным портретистом, художником больших творческих возможностей. Он учился в школе живописи, ваяния и зодчества, куда поступил, выдержав трудные экзамены. Почти одновременно братья начали сотрудничать в юмористических журналах: Антон писал рассказы, Николай рисовал иллюстрации. У братьев было много общего: доброта, бескорыстие, сердечность. «Милые братья Антоша и Николай,— писал поэт Л. И. Пальмин,— это моё утешение в Москве. Недавно целый день мы проводили, и день этот для меня остался приятным воспоминанием, что большая редкость в моей старенькой жизни. Они оба талантливы. У них что-то теплое, артистическая душа, огонек».

Писатель любил брата. Счастливыми считал те дни, когда с ними жил этот талантливый художник, способный музыкант. Антону Павловичу особенно хорошо работалось, когда в соседней комнате он импровизировал на фортепьяно. Только в одном у братьев не было единодушия — в образе жизни, отношении к труду, к своему призванию. Николай рано стал жить отдельно от семьи. Скитался по дешевым гостиницам, часто оказывался без денег, работал нерегулярно.

Много усилий затратил Антон Павлович, чтобы отучить брата от богемной жизни, от пристрастия к спиртному. Ему было больно видеть, как гибнет талант. Но все было тщетно. В 1889 г. Николай Павлович заболел тифом, затем туберкулезом. Процесс оказался скоротечным. В безнадежном состоянии его увезли на хутор Луку, около Сум, где тогда отдыхали Чеховы. Здесь в июне 1889 г. художник скончался. Ему был 31 год.

Среди писем А. П. Чехова к брагу есть одно, которое можно назвать кодексом морали, правилами поведения воспитанного человека. Вот это письмо (с небольшими сокращениями).

«Воспитанные люди,— писал 26-летний Антон Павлович,— по моему мнению, должны удовлетворять следующим условиям:

1) Они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы… Они прощают и шум, и холод, и пережаренное мясо, и остроты, и присутствие в их жилье посторонних…

2) Они сострадательны не к одним только нищим и кошкам. Они болеют душой и от того, чего не увидишь простым глазом… Они ночей не спят, чтобы… платить за братьев-студентов, одевать мать…

3) Они уважают чужую собственность, а потому и платят долги.

4) Они чистосердечны и боятся лжи, как огня. Не лгут они даже в пустяках. Ложь оскорбительна для слушателя и опошляет в его глазах говорящего. Они не рисуются, держат себя на улице так же, как дома, не пускают пыли в глаза меньшей братии… Они не болтливы и не лезут с откровенностями, когда их не спрашивают… Из уважения к чужим ушам они чаще молчат.

5) Они не уничижают себя с тою целью, чтобы вызвать в другом сочувствие. Они не играют на струнах чужих душ, чтоб в ответ им вздыхали и нянчились с ними…

6) Они не суетны. Их не занимают такие фальшивые бриллианты, как знакомства с знаменитостями… Истинные таланты всегда сидят в потёмках, в толпе, подальше от выставки… Даже Крылов сказал, что пустую бочку слышнее, чем полную…

7) Если они имеют в себе талант, то уважают его. Они жертвуют для него покоем, женщинами, вином, суетой… Они горды своим талантом…

8) Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами, дышать дрянным воздухом, шагать по оплеванному полу… Они не трескают походя водку… Пьют они только когда свободны, при случае…

И т. д. Таковы воспитанные… Чтобы воспитаться и не стоять ниже уровня среды, в которую попал, недостаточно прочесть только Пикквика и вызубрить монолог из «Фауста»… Тут нужны беспрерывный дневной и ночной труд, вечное чтение, штудировка, воля… Тут дорог каждый час…»

Можно с уверенностью сказать, что сам Антон Павлович всю жизнь следовал самым высоким правилам человеческой этики и морали.

Под картиной «Бедность» на круглом столике — океанская раковина, привезенная писателем с острова Цейлон. На буфете, сделанном мелиховским мастером по рисунку Марии Павловны, стоят расписные тарелки, которые Антон Павлович купил в Гурзуфе. Рядом с буфетом висит раскрашенная фотография — вид Венеции.

В 1891 г. Чехов впервые поехал за границу, побывал в Австрии, Италии, Франции. Самыми сильными были его впечатления от Венеции: «Одно могу сказать: замечательнее Венеции я в своей жизни городов не видел. Это сплошное очарование, блеск, радость жизни».

В гостиной стоит пианино. На нем играли композиторы Рахманинов, Спендиаров, Ребиков. Под его аккомпанемент пел гениальный русский певец Федор Иванович Шаляпин. Познакомились они с Чеховым в 1898 г. в Ялте; весной 1902 г. Шаляпин бывал в ялтинском доме писателя.

Музыку Чехов любил с детства. С серьезной классической музыкой он познакомился в Бабкине (владелица усадьбы Киселева была ученицей Даргомыжского, отлично пела; в Бабкине бывали артист Большого театра Владиславлев, пианистка Ефремова).

Любовь к музыке отразилась в творчестве Чехова. На пианино лежат ноты произведений Чайковского, Бетховена, Шопена, Грига, Брамса, Рахманинова.

Не раз бывал в чеховском доме Сергей Васильевич Рахманинов. Он написал «Фантазию для оркестра» и подарил Чехову ноты с надписью: «Дорогому и глубокоуважаемому Антону Павловичу Чехову, автору рассказа «На пути», содержание которого… служило программой этому музыкальному сочинению». Рахманинов написал также музыку на заключительный монолог Сони из последнего действия пьесы Чехова «Дядя Ваня» (на те же слова впоследствии написал музыку и композитор А. А. Спендиаров). Любовь к писателю Рахманинов сохранил на всю жизнь.