Меню

Игумен Парфений

Игумен Парфений — преподобномученик, иеромонах, настоятель Кизилташского монастыря в Крыму (1859–1866 года) при котором обитель начала хорошо строиться. Трагически погиб от рук татаров-бандитов. Юбилейный архиерейский собор Русской Православной Церкви в 2000 году причислил игумена Парфения к лику святых, 17 сентября чтут его память.

Жизнеописание

Игумен Парфений родился в 1815 году в Елисаветграде (сейчас Кировоград). После окончания духовного училища он в 1840 году поступил послушником во Введенский монастырь Новолагодского уезда Петербургской губернии. В 1842 году его перевели в Херсонский архиепископский дом и назначили на должность казначея. 23 декабря 1845 года он принял постриг, а 8 апреля 1846 года рукоположен во иеромонаха. В июле 1848 года отец Парфений приехал в Крым, став благочинным Корсунского монастыря, позже снова в Херсонском архиерейском доме — эконом. Через два года поступил в число заштатных иеромонахов Балаклавского Георгиевского монастыря. Господь одарил его талантом инженера, в 1852 году иеромонах Парфений изобрел машину для поднятия затонувших грузов и был отмечен графом Воронцовым. Когда началась Крымская война, отец Парфений являлся помощником благочинного. Не боясь обстрелов, он исповедовал, причащал и отпевал погибших, за что после войны был награжден наперсным крестом па Георгиевской ленте, 20 марта 1857 года за личное мужество и незаурядные изобретения награжден наперсным крестом от Святейшего Синода, бронзовым крестом в память о Крымской войне, медалью и крестом для служащих в Кавказской армии.

В 1857 году отец Парфений был возведен в сан игумена и назначен в Ферапонтову Дунаевскую пустынь, а 20 августа 1858 года переведен в Кизилташскую обитель. Игумен Парфений — личность замечательная. Прекрасный организатор, он сумел наладить работу по строительству зданий и каменных террас, подсобное хозяйство давало все необходимое для жизни монахов и богомольцев, да еще часть продуктов продавали. Игумен правильно организовал духовную службу в обители. Вот что написал об игумене Парфений писатель, педагог и путешественник Евгений Марков: «Это был мужественный и деятельный хозяин Кизилташских лесов. Он из пустыни стремился сделать домовитое, всем обильное хозяйство, уже почти достиг своей цели. Он первый, с зари до зари, работал на своих заводах и в своих плантациях. Горсть монахов помогала ему, рабочих нанимать было не на что. В Кизилташской киновии, до Парфения, была только пещера с целебным источником, да две-три плетеные мазанки. Парфений добыл все остальное. Он просекал дороги, ломал камень, пилил доски, жег известку и кирпичи, прививал черенки в лесных грушах, разбивал виноградники, копал колодцы.

Из пещерки в скале сделался целый скит, с двумя гостиницами, с церковью, с кельями и разными службами. Лес кругом обратился в сад, в огород, в виноградник, в хлебное поле, застучала мельница на высоте гор, завелся табун лошадей и рогатый скот, богомольцы хлынули в Кизилташскую киновию в дни, освященные старыми воспоминаниями. Энергия, предприимчивость и хозяйственная опытность Парфения сделали его, в некотором роде, руководителем окрестных владельцев. Он был мастак во всем архитектор, инженер, столяр, печник, садовник, скотовод, что хотите. Этот маленький кизилташский Петр Великий в рясе инока. К нему обращались за советами, ему поручались дели. Посещавшие Кизилташ возвращались из пустыньки, очарованные ее лесными красотами и простосердечным радушием умного хозяина».

Игумен Парфений пользовался большим авторитетом, его ценили за организаторский талант, за доброе отношение и мудрость. Отзывчивый и всегда внимательный к чужим бедам, он вызывал в сердцах братии и мирян любовь и уважение. В 1863 году игумена Парфения пригласили в Топловский монастырь для строительства храма. Благодаря необыкновенной энергии и практичности кизилташского игумена, храм был возведен за два месяца.

Современники говорят об игумене как о человеке принципиальном, не терпящем лжи, лени и воровства, обладавшем прямым и цельным характером.

В те времена Судак был большой деревней, в которой жили в основном садоводы. Владельцы крупных поместий сами не занимались своими садами и виноградниками, нанимая управляющих, обычно таракташских татар. Сами помещики приезжали в Судак только летом, чтобы отдохнуть у моря и продать урожай. Но часто управляющие заботились не о порученных им имениях, а о собственном благополучии, доводя хозяйства до плачевного состояния. Игумен Парфений разоблачил обман некоторых из них, но это стоило ему жизни.

Пострадавшие татары, лишившись своих должностей, решили отомстить игумену. Собрав своих родственников, они подстерегли отца Парфения на лесной дороге и зверски убили его. Тело игумена сожгли в глубокой лесной балке. Свидетелем убийства стал бедный татарин Якуб, искавший в лесу своих волов. Чтобы он не выдал убийц, его заставили дать клятву молчать. Конечно же, пропавшего игумена искали, высылали команды по 200 человек крестьян из окрестных деревень, но все розыски окончились ничем.

Из Симферополя прибыл опытный следователь Охочинский. Но, возможно, это дело никогда бы не распутали, если бы не Якуб, которому муки совести не давали покоя. Не в силах больше молчать, он рассказал о преступлении своей жене, та — соседке, соседка передала мужу, который обратился к властям. На следующий день преступники были схвачены. Якуб повинился во всем и указал место убийства. Военный суд так и не смог найти прямых доказательств: обвиняемые татары все отрицали, в показаниях Якуба были противоречия. До сих пор некоторые исследователи считают, что вина татар не была доказана. Но суд вынес смертный приговор трем убийцам, а одного, самого юного, осудили на каторжные работы, так как он не принимал участие в убийстве и уговорил своих родственников не лишать жизни случайного свидетеля Якуба.

Для останков игумена устроили специальный гроб, в котором его похоронили 2 декабря 1866 года. На месте гибели игумена Парфения судакская помещица Руднева поставила дубовый крест. «В самой гуще леса, не доезжая часу до Кизилташского монастыря, в тихой, полутемной лощине, — писал Е. Марков, — мы поравнялись с беломраморным памятником, осененным высоким крестом. Крест этот, сложенный из необтесанных стволов деревьев, обвит гирляндами дикого винограда и в обстановке пустынного леса представляет поэтическую картину…» На верхней части памятника на дубовом кресте шляпками гвоздей была выбита надпись: «Игумен Парфений убит 22 августа 1866 года». Ему бы исполнился 51 год.