Меню

История открытия кургана Куль-Оба

Открытие Золотого кургана (так иногда называют курган Куль-оба, путая с курганом Алтын-оба, из-за золотых богатых находок) сделали Стемпковский и Дюбрюкс. Открытие случайное.

Богатый склеп, на который наткнулся, тоже совершенно случайно, один из жителей Керчи, был вычищен 12 января 1821 года матросами гребной транспортной флотилии. По имени их командира капитан-лейтенанта находка называется курганом Патиниотти. Капитан-лейтенант честно отправил все драгоценности тогдашнему генерал-губернатору Новороссийского края графу де Ланжерону, от коего они якобы и поступили позднее в Одесский музей, но, впрочем, не найдены до сей поры. По счастью, сохранилось не только описание, но и рисунки найденных вещей — массивной шейной гривны из электра (сплава золота и серебра) с львиными головами на концах, два золотых браслета, электровая фигурка скифа с рогом для вина в руке, множество золотых бляшек — нашивных украшений скифского одеяния. Найдены были также медные котлы с бараньими костями, греческая амфора и множество наконечников стрел.

Через 9 лет другие военные были посланы командованием для сбора строительного камня на курган Куль-оба (по крымско-татарски — «холм пепла»). Камень собирался с облицовки кургана и доставлялся в Керчь. Наконец, работа была завершена, и лишь несколько нижних чинов оставались на кургане для сбора мелкого щебня. В качестве наблюдателя при этом присутствовал смотритель Керченских соляных озер Павел Дюбрюкс. Он то и решил, основываясь на 14-летнем археологическом опыте, что курган — дело рук человека, а стало быть, внутри кургана — гробница. И определил примерное место для входа в курган — дромоса. Стемпковский немедленно приказал увеличить количество землекопов из числа солдат Воронежского пехотного полка и копать в указанном месте. Уже 19 сентября, то есть через несколько дней, градоначальнику доложили, что открылись части строения из тесаного камня. Стемпковский прибыл с любителями древностей и увидел раскопанный проход из камней, ведущий к двери, однако проход перекрывали сгнившие и обрушившиеся бревна, переложенные когда-то камнями. Многие из них нависли над дромосом, грозя обвалом.

По приказу Стемпковского дромос был очищен. 22 сентября через отверстие в верхней части двери проникли в квадратный склеп площадью около 20 квадратных метров, перекрытый пирамидальным сводом — камнями, выложенными уступами. Археологи нашли «разрушенные доски и бревна, изломанный катафалк…» Дюбрюкс был очень разочарован: склеп очистили до него!

Однако при дальнейшей расчистке оказалось, что камера совсем не тронута. Только дерево, ткани, а частично и кости истлели. В склепе было захоронено три человека. Главный их них — высокорослый воин (193 сантиметра), одетый в праздничный наряд, увенчанный войлочным остроконечным скифским башлыком с золотыми накладками. На шее — золотая гривна весом 461 грамм в виде жгута из шести толстых проволок, концы которой украшены фигурками скифа на коне. На руках и ногах воина были золотые браслеты тончайшей работы, а вся одежда расшита множеством золотых бляшек. Меч, лук и стрелы, поножи лежали рядом. Рукоятка и ножны меча, а также горит (футляр для лука и стрел) были обложены золотыми пластинами с вытесненными на них изображениями фантастических зверей, а также известных животных. Рукоятка кожаной нагайки была оплетена золотой лентой, а бронзовые поножи — покрыты позолотой. Точильный камень для меча был в золотой оправе, рядом находилась золотая чаша весом 698 грамм — с вычеканенным изображением Медузы Горгоны и бородатой головы скифа. Изображение во множестве повторялось по кругу.

Второе погребение принадлежало жене или наложнице скифа, вероятно, царя. Тело женщины было положено в кипарисовый гроб с росписью и отделкой из слоновой кости. Рисунки поражали тонкостью и местами были раскрашены. Изображения передавали сцены охоты скифов и сюжеты из греческих мифов. Одежда женщины была расшита электровыми бляшками, голову украшала электровая диадема, здесь же нашли золотые подвески с изображением Афины, повторявшим изваянное Фидием в 40-х годах V века до н. э. (он сделал статую богини для храма Парфенона в Афинах). Еще одна пара золотых подвесок содержала мелко легальное изображение в медальонах сцен из «Илиады» с участием Ахилла. На шее женщины было ожерелье и золотая гривна весом 473 грамма. Рядам лежали два широких браслета и бронзовое зеркало с отделкой золотым листом. У ног — электровый сосуд с четырьмя выгравированными сценами из жизни скифов (лагерь после боя). На одной из картинок скифу вырывают больной зуб. При  изучении  черепа  воина  оказалось,  что  погребенный царь действительно имел на указанном месте манипуляций лекаря — больной зуб, а двух коренных, вырванных ранее, лишен. Таким образом, ваза давала блестящий повод к изучению подлинной жизни скифов, ибо реализм изображений просто поразителен.

Дальнейшие находки (Воронежский курган в 1910–1911 годы) доказали идентичность быта и облика изображенных в Куль-обе и Воронеже скифов, а следовательно, принадлежность погребенных к одному народу. И Кульобская электровая и серебряная с позолотой Воронежская ваза — обе относятся к IV веку до н. э.

Одна из найденных в Куль-обе фигурок двух скифов, держащих один ритон (рог для питья вина), показывает сцену побратимства, описанную Геродотом. Куль-обская находка во многом подтвердила правильность Геродотовых описаний.

За гробом царя лежал скелет конюха-раба. За его головой найдены кости лошади (в специальном углублении), греческие бронзовые поножи и шлем. В серебряных позолоченных тазах и серебряном блюде у стен склепа нашли посуду — чеканный набор серебряных сосудов, два ритона и килик (чаша для питья вина), кроме того, медные котлы и четыре глиняные амфоры, в которые когда-то, судя по клеймам на горлышках, было вино с острова Фасоса. На полу обнаружили множество бронзовых наконечников стрел и копий — несколько сотен.

Во время работы со склепом в одну из ночей он был ограблен, несмотря на принятые меры предосторожности. С великим трудом Дюбрюксу удалось спасти только львиную головку, венчающую один из концов массивной шейной гривны, и золотую бляху с изображением оленя — один из шедевров так называемого «звериного стиля», весящий 226 грамм.

Грабеж Куль-обы продолжался и позднее, но только до 28 сентября, когда на грабителей обрушилась северная стена склепа и покалечила двоим из них ноги. Впрочем, за четыре ночи, предшествовавшие этому событию, с которого грабежи прекратились, «счастливчики» (так называли грабителей древних курганов) успели целиком расчистить склеп, поднять огромные плиты пола и… освободить три ямы-тайника, содержание которых ученым до сих пор неизвестно. Ни одна из изъятых в тайниках вещей, среди которых, несомненно, было золото, не появлялась больше в поле зрения. Правда, на дне вскрытых грабителями ям и между оставшихся плит пола в 1830 году было найдено несколько золотых бляшек.

Директор Керченского музея А. Е. Люценко после публикации труда Дюбрюкса (при жизни автора так и не изданного) в 1875 году предпринял очередную попытку раскопок Куль-обы: Дюбрюкс высказывал предположение, что в кургане могут быть и другие погребения, не менее важные. Куль-обский склеп был вычищен от завалов. Но перед взорами археологов предстала мрачная картина: стены были разобраны наполовину и унесены местными жителями. Весь пол был вскрыт, плиты из камня разбиты и также унесены. В траншеях, заложенных А. Е. Луценко, также ничего не было найдено, кроме нескольких золотых бляшек. Интерес к Куль-обе пропал, и Золотой курган до сих пор не обследован до конца.

За неимением новых данных о Куль-обе, воспользовавшись буквами «ПА1» на золотом олене — вероятно, клеймо мастера, — исследователи решили приписать погребение Боспорскому царю Пайрисадесу, правившему с 349 по 311 годы до н. э., при котором государство достигло большого могущества. Но такая трактовка не нашла в ученой среде должного отклика: даже будучи не греком, царь Пайрисадес вел греческий образ жизни (хотя бы внешне), а захоронение носит все черты скифского, описанного Геродотом. При погребении царя скифы душили любимую из его наложниц и хоронили рядом с ним. Вместе с царем в могилу клали его любимых слуг, коня, посуду и пищу (мясо в медных котлах), а также вино.

Вероятно, погребенный в Куль-обе скифский царь мог находиться под влиянием греческой культуры, но скорее всего греческие мотивы в найденных вещах отражают больше вкус мастеров, чем самого царя-скифа. Продолжение раскопок кургана может дать неожиданный ответ. Впрочем, скифы трудно расстаются со своими загадками и гораздо легче - с золотом курганов, рассеянным по всему миру и переплавленным за 200 лет в слитки. Вернее, не за 200, а за 2000 лет, что грабятся курганы.

Ответ может быть банальным. Если скиф — не Боспорский царь, то близость могилы к Пантикапею (курган в 6 верстах от Керчи) может объясняться только вынужденностью захоронения.

Подсказку сделал еще в 1830 году Е. Шевелев, присутствовавший при обнаружении могилы (вспомните о больном зубе!). Все остальные зубы царя — вполне здоровы, если не считать еще двух удаленных. Мужчине было 30–40 лет, а это не так много, следовательно, умер он не от старости. Судя по рисункам на электровой вазе, скиф доверил выдрать третий зуб врачевателю-скифу, но тот не справился, и в результате пришлось ехать в Пантикапей — к греку или еврею. Но прибывший со свитой скифский царь вылечиться не успел: вероятно, умер от гангрены.