Меню

Сказание об амазонках-птицах

Существует и теперь в Евпаторийском уезде небольшое татарское поселение Огуз-оглу (сын вола), расположенное в четырех верстах от морского берега. За несколько лет до Крымской войны я посетил его, в качестве охотника, в полном убеждении, что нигде на Крымском полуострове не представляется такого изобилия дичи. И, действительно, я не обманулся в предположениях. Вся почти Огуз-оглинская степь покрыта была стадами дроф, стрепетов и лежней, а на прибрежье тысячами плавали лебеди, пеликаны, гуси, гагары, утки и множество других морских птиц.

Пораженный таким необыкновенным сборищем пернатых жильцов, я начал допрашивать проводника:

— Отчего именно здесь, а не в другой местности, сосредоточивается такая масса птиц?

— Об этом наши старики рассказывают различно, — отвечал он. — По предположению одних — оттого, что предки наши дали клятву никогда не ловить и не убивать птиц небесных; по другим же — они обитают здесь только потому, что без малейшего препятствия разводятся на острове, к которому никогда не приближался человек.

— Где же этот остров?

— Он находится в полуверсте от берега и, надо полагать, переполнен птичьими гнездами.

Вскоре мы подошли к морю, берег которого завален был массами разнообразных раковин, а невдалеке расстилался серою полосою небольшой остров. Он буквально покрыт был миллионами морских птиц.

— Ты мне говорил, — сказал я проводнику, — что предки твои обязаны были клятвою никогда не ловить и не убивать птиц небесных. Не известно ли тебе, что понудило их к этой клятве?

— Вот что мне рассказывали в детстве:

Давным-давно на это место первыми поселенцами явились неизвестно откуда девы-воительницы. Прожив несколько месяцев, они подверглись нападению со стороны дикарей, пришедших из лесов с целью захватить их живыми. После отчаянной и продолжительной борьбы бедняжки заявили царице своей, что не в состоянии будут долго защищаться.

— В таком случае нам придется, — отвечала она, — или умереть, или предаться в неволю.

— В крайности мы все бросимся в море, — сказали девы.

— Отлично. Я первая покажу вам дорогу, как мать-царица.

На следующий день возобновилась битва с таким ожесточением со стороны обитателей лесов, что девы вынуждены были броситься в морские волны; но в то время, когда каждая из них мечтала о смерти, под ними приподнялось морское дно и образовался остров с бесчисленным множеством раковин. Так Аллах избавил их и от смерти, и от неволи.

Неожиданность эта изумила дикарей; но так как они не могли понять, что подобное чудо совершается только Богом, то и положились пробраться на остров, где удобнее было переловить дев всех живыми. Вождь распорядился, чтобы воины его доставили лесной материал, из которого связаны были плоты и спущены на воду. На них поместились воины и высадились беспрепятственно на остров. Затем, по мановению руки предводителя, бросились на беззащитных женщин. Дикарям не удалось добежать до них: девы исчезли — а с острова поднялась на воздух стая разнообразных птиц. На этот раз Господь окончательно спас прекрасных воительниц от злодеев.

Вот почему наши предки предполагали, что птицы, населяющие их степи, есть те самые девы, которые повелением Аллаха приняли этот вид, и, по их мнению, убить одну из них равнялось убийству человека. Убеждение это в наше время многим кажется невероятным — но при всем том не найдется в деревне нашей ни одного пожилого человека, который позволил бы себе застрелить птицу.